В 1829 в Тюмени "во вредном шарлатанстве по медицинской части" заподозрили крестьянскую жену Екатерину Фролову. Такое обвинение против пришлой "знахарки", пытавшейся "врачевать" больных, выдвинул окружной лекарь Сокольников.
Он утверждал, что от ее непрофессионального лечения пострадали не менее шести тюменцев. Сокольников говорил о том, что лекарское ремесло стало в руках Фроловой "смертоносным орудием" и призывал выдворить ее из города, чтобы она больше никому не навредила.
Как проходило следствие по скандальному делу, кто именно числился в списке пострадавших и к какому заключению пришел судья — в материале информационного агентства "Тюменская линия".
"Болезни из излечимых меняются в смертельные"
В 1829 году господину тобольскому губернатору из врачебной управы поступает донесение тюменского окружного лекаря Сокольникова. В нем он сообщает о бездействии полиции в отношении крестьянской жены Екатерины Фроловой из деревни Нехорошевки, обосновавшейся в городе.
"Она проживает в Тюмени, обольщая больных бедных страдальцев пустой надеждой выздоровления, отвлекая от здравой медицины до такой степени, что последние прибегают к врачу тогда когда уже после ее пользования болезни из излечимых меняются в неизлечимые и нередко смертельные. Екатерину Фролову необходимо выпроводить из города. Обязав ее при этом навсегда оставить ремесло, ей совсем неизвестное и которое в ее руках есть смертоносное орудие", — написал в Сокольников в своем обращении во врачебную управу.
Тобольский губернатор отреагировал незамедлительно — потребовал провести следствие и рассмотреть дело в окружном суде.
Действовала под видом помощницы лекаря
В начале следствия Екатерина Фролова категорически отрицала, что вообще когда-либо занималась врачеванием. Свое пребывание в Тюмени она объяснила тем, что вынуждена была покинуть деревню из-за возраста и невозможности более зарабатывать крестьянским трудом. В городе она проживала в разных домах, где нянчила детей и вела домашние дела. Ее показания хозяева домов подтвердили.
В ответ на это лекарь Сокольников заявил, что не раз лично заставал Екатерину Фролову за незаконным врачеванием. Так, он неоднократно видел ее в доме старшего лекарского ученика Невзорова, у которого тяжело болела жена. Сокольников настаивал, что крестьянка лечила женщину "не зная от какой болезни, пока больная не умерла от горячки".
Пересказал господин Сокольников и еще одну показательную историю. В январе 1829 года он ехал со вскрытия мертвого тела вместе с городничим Кузнецовым. По дороге они заехали к купцу Василию Башарину, у которого Сокольников лечил дочь Анфису. В доме их встретила жена Башарина, которая сказала врачу, что "всё исполнила по его приказанию и позволила осмотреть дочь посланной от него старухе". Сокольников догадался, что Фролова проникла в дом и осмотрела болеющую девицу под предлогом, что якобы выполняет его поручение.
Тогда, несмотря на явный обман со стороны Фроловой, история разрешилась в ее пользу. Городничий по прошению Сокольникова отыскал крестьянку и отвел ее в полицию. Там Фролова рассказывала, что пришла в дом Башариных исключительно для покупки ветоши, плакала о том, что посажена в полицию "совершенно безвинно".
Более того, тогда за Фролову заступился известный в городе человек — купец Василий Гилев. Он лично пришел к городничему и поинтересовался, за что женщину удерживают в полиции. Узнав, что удерживают ее за "лечение", он открыто заявил, что "лечит она действительно хорошо" и более того, Фролова успешно излечила его от лихорадки. Фролову из полиции отпустили.
Кто пострадал от действий "знахарки" (по версии врача)
На следствии Сокольников показал, что Фролова "лечила" жену купца Андрея Синицына, а также крестьянина городовой волости Николая Калинина, которые "уже умерли". Лечила она и дьякона Иоанна Серебреникова, ныне же умершего, а также племянницу мещанки Ирины Морозовой и дворового человека госпожи Половодовой по имени Махедон.
Городничий Кузнецов возражал, что ему о том, что кто-то умер или пострадал от лечения Фроловой, никто официально не объявлял, поэтому он не счел необходимым предпринимать какие-либо действия в отношении "знахарки".
Фролова продолжала стоять на своем: она никого и никогда не лечила от болезней. Сведения Сокольникова она опровергала. Например, говорила, что жену Невзорова не врачевала, а лишь поила богородской травой от бессонницы. То же она говорила и про супругу купца Синицына, мол, она лишь парила ее в бане после родов.
Больную купеческую дочь Анфису Башарину Фролова, с ее слов, "не ощупывала", купца Гилева от лихорадки никогда не лечила. У мещанской дочери Ирины Морозовой бывала просто по знакомству. Племянница Морозовой Татьяна действительно жаловалась, что у нее болит голова, тогда Фролова якобы шутя дунула ей в ухо и сказала, что она будет здорова. Дворового человека Махедона крестьянка ничем не лечила, а только советовала прикладывать "компресс" к больной ноге.
Что открылось на очных ставках
Новые факты вскрылись при опросах родственников больных. Так, лекарский ученик Невзоров сообщил, что его жена Феодосья была больна чахоткой, от которой пользовал ее лекарь Самборский, но так как "не было ни малейшего облегчения", жена его пригласила крестьянку Фролову, дабы та помогла ей в болезни. При этом Невзоров подчеркнул, что у него нет доказательств тому, что состояние жены могли усугубить действия Фроловой.
На очной ставке Екатерина Фролова всё же "припомнила", что производила лечение некоторым людям "самыми безвредными лекарствами". Например, лечила жену купца Синицына после родов, давая ей настой вина с четвертью золотника два раза в сутки. Фролова говорила, что Синицына чувствовала облегчение, а "от чего именно случилась смерть Синицыной", ей неизвестно.
Купец Башарин, его супруга и дочь подтвердили показания Сокольникова. Фролова действительно приезжала в дом якобы за покупкой ветоши, а потом зашла в комнату дочери Анфисы и "ощупывала корпус", по словам очевидцев, чтобы определить "не беременна ли".
На официальном опросе меняются и показания купца Василия Гилёва, он становится куда более острожным в высказываниях. Гилёв заявил, что никогда не говорил о том, что Фролова "лечит хорошо" и что она вылечила его от лихорадки.
Купец Синицын показал, что его жену крестьянка Фролова не лечила, а только парила в бане после родов. На очной ставке Фролова сама раскрыла, что жену лечила его сабуром, о чем Синицын не знал.
Родственники крестьянина Калинина заявили, что ничем Фролова его не лечила и вовсе в доме их никогда не бывала. Родственники дьякона Серебреникова рассказали, что Фролова, когда дьякон был болен, в дом хаживала, но не лечила его.
Мещанка Ирина Морозова рассказала, что ее племянница Татьяна была одержима головной болью. Морозова пригласила Фролову для лечения, крестьянка использовала "какие-то капли", которые облегчения не принесли. Татьяна добавила, что от лечения неизвестными каплями ее болезнь лишь усилилась.
Показания коллежской ассесорши Половодовой не оставляют сомнения, что Фролова регулярно практиковала "некие лечебные практики" и что действия "знахарки" действительно могли усугубить состояние одного из больных.
Половодова сообщила, что ее дворовый человек Махедон Семенов болел "рожей", поэтому "она пригласила известного в Тюмени лекаря Катерину Фролову", которая пользовала Махедона примочками, поила пареными в воде травами и прочими неизвестными лекарствами. Нога у Махедона от лечения "сделалась в ранах, тогда пригласили Сокольникова, который оказал успешное пособие больному".
В жительство приемлется
Решение суда по делу о "вредном шарлатанстве" наверняка удивило лекаря Сокольникова. Окружной начальник, судья Жилин не счел существенным, что Фролова явно пыталась скрыть занятия "лекарством", приходила к больной Анфисе Башариной под видом помощницы врача и недоговаривала, чем именно поит купчиху Синицыну. Не показались ему значимыми и показания помещицы Половодовой и мещанки Морозовой, которые указывали на то, что здоровье Махедона и Татьяны могло ухудшиться от неизвестных "капель" и сомнительных "примочек".
"По повальному обыску Катерина Фролова в поведении одобряется и в жительство приемлется", — заключил судья Жилин.
Для суда стало значимым, что опрошенные тюменцы одобрили личность Фроловой и были согласны, чтобы она осталась на постоянное жительство в Тюмени. Единственным ее оппонентом остался лекарь Сокольников, которому, возможно, и впредь пришлось брать на себя пациентов в тяжелом состоянии, которые сначала пробовали "знахарские методы" и лишь потом обращались к нему.
По всей видимости, куда более значимую роль при вынесении решения по делу для судьи сыграло то, что ни один из родственников умерших пациентов или тех, чье состояние ухудшилось, не подавали официальных жалоб на "знахарку". Да и возможности доказать, что кто-то из больных мог умереть именно от "травок" или "примочек", а не от естественного течения болезни, было невозможно.
Влада Нерадовская