В Петропавловск снова пришли сильные морозы — такие, при которых обычная ночёвка на улице может закончиться обморожением или смертью. В это время в городе продолжается работа, которую почти никто не видит, но которая именно в такие моменты жизненно необходима. Полицейские каждый день объезжают теплотрассы, колодцы и другие места, где пережидают холод люди без определённого места жительства. Сотрудники доставляют их в «теплый дом». Здесь всегда готовы предоставить им ночлег и возможность согреться. Корреспондент Петропавловск.news отправилась в такой рейд вместе с полицейскими, чтобы увидеть, как выглядит эта часть городской жизни, о которой редко говорят вслух.
Можно осуждать их, можно воротить нос (запах там действительно невыносимый). Ведь многие из них сами выбрали такой образ жизни. Но как ни крути, это всё-таки люди. И хорошо, что в городе есть те, кто в эти морозы пытается сделать главное — не дать им замёрзнуть насмерть.
«Такси» по номеру 102
Полицейские в шутку называют это «такси». У него нет тарифа, рейтинга и кнопки «отменить поездку». Его не заказывают через приложение — его вызывают по номеру 102. А иногда и вовсе не вызывают: просто знают, что вечером машина всё равно приедет.
Каждый день, без выходных и праздников, патруль объезжает одни и те же точки — места, где в морозы собираются лица без определённого места жительства. Их находят на трубах, в колодцах, возле кафе, на окраинах дворов. Иногда они ждут. Иногда прячутся. Иногда сами звонят и просят забрать.
К слову, пассажиры здесь в основном одни и те же. Интересно, что у многих из них в руках — сенсорные телефоны, в карманах — пауэрбанки, а в голове чёткое понимание, как устроена эта система. Бомжи сегодня — уже не те, что раньше. Но мороз остаётся прежним.
«За это время насмотрелись на всё»
Смена начинается в три часа дня и длится до одиннадцати вечера. Всё это время группа подбора приёмника-распределителя отрабатывает вызовы, объезжает теплотрассы, обычные места, где обитают лица без определённого места жительства. За смену автомобиль наматывает порядка 100–120 километров.
В эту смену в рейд едем вместе со старшим сержантом Канатом Канафиным и сержантом Александром Кощеевым. Ребята работают в этой системе уже несколько лет. За это время, говорят, насмотрелись на всё. И смерти видели, и обморожения, и агрессию, и полное равнодушие к собственной жизни. Работа эта, мягко говоря, не самая чистая — иногда приходится надевать перчатки, маску, потому что запах от людей, живущих на теплотрассах, действительно тяжёлый.
Но, в отличие от тех, кого они собирают по трубам и колодцам, сами они человечность не потеряли. На резкие выпады, мат, оскорбления реагируют спокойно. Не повышают голос, не провоцируют конфликт.
Говорят, раньше всем сочувствовали, переживали, буквально пропускали каждую историю через себя. Потом привыкли. Поняли, что многие действительно сами выбирают для себя такую жизнь. Но при этом сопереживать всё равно не перестали. Это чувствуется даже в мелочах.
Сухая статистика, за которой чья-то судьба
Как рассказал начальник приёмника-распределителя УП города Петропавловска Болат Баймаканов, в городе всего около 100 человек, которые обитают на теплотрассах. При этом есть и «домашние бомжи», которые гуляют и возвращаются домой. Тех, кому действительно негде жить, примерно человек 50.
Основная масса таких «любителей свободы» старше 40 лет. Молодые тоже есть, но не слишком много. Бывает, приезжают из районов, и даже других регионов.
Всего за 12 месяцев 2025 года в приёмнике побывало 164 человека. Из них 65 иностранных граждан. 136 мужчин, женщин 28. Всего же сюда за год доставляли больше 5 тысяч человек, правда большинство из них неоднократно.
Это сухие цифры. Но в реальности за каждой — чья-то история. Чья-то сгоревшая крыша. Чья-то сорванная жизнь. Чьё-то «меня выгнали», «я запил», «я не смог» и «я не хочу».
Точки на карте выживания
Первым делом едем на Бензострой. Недалеко от АвтоЦОНа по улице Нефтепроводная около кафе собираются лица без определённого места жительства. По словам ребят, бомжей также часто можно встретить на Алматинской, Володарского и ещё во множестве других мест. Их можно долго перечислять.
— Всегда почти одни и те же? — спрашиваю я.
— Бывают новенькие, но не часто. Примерно один-два раза в месяц. Но это, как правило, не лица без определённого места жительства. Просто пьют вместе с ними, несколько дней обитают на теплотрассах. Мы всех собираем. Нам главное, чтобы никто не замёрз, — говорят Канат и Александр.
Большинство «клиентов» они уже хорошо знают в лицо и сразу везут прямиком в ночлежку. А вот тех, кто отказывается называть личность или не имеет документов, сначала доставляют в приёмник-распределитель — до выяснения личности. Там проверяют по базе, смотрят, не находится ли человек в розыске.
— А бывает, что сопротивляются и ехать не хотят?
— Конечно. И буйные бывают. Но мы уже привыкли. Большая часть, конечно, спокойно реагирует, — говорят ребята
«Крысы — наши друзья»
То, что лица без определённого места жительства не всегда хотят ехать в тепло, я понимаю на первом же объекте.
На Бензострое мы встречаем «парочку». Женщина и мужчина сидят на трубах в окружении тряпок, мусора и всякой всячины. Запах — не передать словами. На вид им лет 50–60, на самом деле, наверное, они младше.
Ехать отказываются.
— Не хотим мы ехать. Тут тепло, хорошо. А там у меня ноги мёрзнут, — приправляя речь отборным матом и не вынимая изо рта сигареты, возмущается женщина.
— Да тут холодно, вон, крысы бегают, — пытаются поддержать диалог полицейские.
— Ну и пусть бегают. Крысы — это наши друзья, — говорит она.
Я тут же вспоминаю рассказ ребят о том, как у одного из их «клиентов» крысы погрызли уши и кончики пальцев, а тот заметил это только утром, когда проснулся и немного протрезвел.
Диалог, впрочем, продолжается — и постепенно становится ясно, что женщину больше всего возмущает не сама ночлежка, а дорога обратно. Вечером их увозят в «тёплый дом», а утром до привычного места приходится идти пешком. Она требует либо привозить обратно, либо дать денег на проезд: её кавалеру тяжело ходить, он задыхается.
— В морозы они нас как бесплатное такси используют. Подъезжаешь — а они уже ждут. Некоторые сами звонят на 102, чтобы их забрали, — объясняют полицейские.
И всё же в этой истории случается маленькая, но показательная деталь: та самая «наглая дамочка», которая громче всех требовала денег или доставки обратно, в итоге всё-таки получает от Каната деньги на автобус. Не потому, что обязан. А потому что жалко, и не смог иначе.
Телефоны, пауэрбанки и «тасовать»
Пока мы ездим по точкам, полицейские рассказывают: у многих бездомных сегодня есть телефоны. Не последней модели — чаще кнопочные, но часть носит и сенсорные аппараты. И пользуются ими уверенно: интернет, соцсети, баланс, связь – ничего им не чуждо. У некоторых есть даже собственные пауэрбанки — их заряжают в ночлежке.
Где берут? Часть находит на мусорках. Некоторым телефоны покупают потенциальные работодатели — для связи. Правда, работают такие «работники» недолго: до первого запоя, который случается регулярно.
Почти каждый из них зарабатывает на жизнь самостоятельно. Кто-то собирает и сдаёт жестяные банки. Кто-то просит милостыню. Попрошайничать на местном жаргоне называют «тасовать». Деньги тратят в основном на выпивку. Покупают в аптеках и разбавляют спирт, но большинство пьёт дешёвое вино.Еду чаще всего находят на мусорках возле кафе и торговых домов, некоторые покупают в магазинах.
У каждого, как правило, своя территория, заходить на чужую нежелательно. Но разборки чаще всего происходят на любовной почве. Полицейские знают, как минимум, несколько историй, где «роковые женщины» крутили романы попеременно с разными «кавалерами».
Кстати, женщин среди лиц без определённого места жительства мало — меньше 30 процентов. В основном на этот путь они становятся именно из-за алкоголя. Хотя есть и исключения.
Тёплый дом без иллюзий
Отделение ночного пребывания работает в Петропавловске с 2016 года. Это не центр реабилитации и не билет в новую жизнь. Это просто место, где можно пережить ночь.
Зимой сюда принимают с шести вечера до десяти утра. Горячего питания нет — бюджетом не предусмотрено. В сильные морозы людей оставляют и днём. Еду привозят волонтёры, церковь, НПО.
С начала 2025 года здесь было 5633 посещения. Это значит, что одни и те же люди возвращаются сюда снова и снова. Есть в городе и центр адаптации. Но сюда как правило бездомные не хотят. Нельзя пить – вот главное условие, которое не устраивает этих «свободолюбивых граждан».
В самой ночлежке, хоть и нет душа, тем, кто хочет соблюдать гигиену, могут организовать мыло и тазик с горячей водой. Есть те, кто следит за собой, даже находясь в таком положении.
Для них, кстати, есть отдельная комната. Здесь не такая ужасная вонь, как в основной. На кушетках сидят всего четверо мужчин.
Один из них представляется Алексеем. Фамилию называть отказывается. Говорит, живёт на улице уже несколько месяцев. Дом сгорел, стоял на очереди, но с очереди его сняли. Сам он из Булаево. Работал в охране, но говорит, что зарплаты не позволяют содержать себя и снимать квартиру. Сейчас работы нет, жить, соответственно, негде.
— Жизнь собачья, своего жилья нет. А везде нужны денежки, — говорит Алексей. — Если бы у меня была поддержка, я бы, может, чего-то добивался. А так…
Кстати, алкоголем от мужчины не пахнет. Он, как и его соседи по комнате, читает книгу.
«Без начальственного тона»
В ночлежке эту атмосферу поддерживают сотрудники. Особенно это чувствуется в общении охранника Виктории Гайдукевич. Она работает здесь уже пятый год. Добрая, спокойная, отзывчивая. Сразу видно: с постояльцами она разговаривает по-человечески. Не корчит из себя начальницу, не давит авторитетом, не пытается унизить или показать власть.
При этом субординацию, конечно, соблюдает. Правила здесь есть, и их придерживаются. Но без крика, без унижения, без показной строгости. Наверное поэтому, даже при всей этой обстановке, при грязи, тяжёлом запахе и сложном контингенте, внутри ночлежки царит в целом спокойная, почти домашняя атмосфера.
Здесь нет драк, нет скандалов. Люди знают, что можно, а что нельзя. Кто-то помогает поддерживать порядок, кто-то делится едой, кто-то молча читает книгу. И в этом странном, тяжёлом месте неожиданно много простого человеческого тепла.
Реальные истории реальных людей
Бросила жена, сгорел дом, выгнали дети. Пожалуй, эти причины — самые распространённые обстоятельства, по которым люди оказываются на улице. Ну и, конечно, большую роль играет алкоголь.
Историй таких посетители ночлежки рассказывают массу. Правда, бывает привирают. Работники «тёплого дома» говорят, что один и тот же человек буквально за вечер может несколько раз изменить версию произошедшего.
— Любят приврать, конечно. Они тут у нас знатные выдумщики. Бывает, друг про друга историй понарассказывают… то слух пустят, что умер… а он потом раз и объявился… считай, воскрес, — говорят работники.
Кстати, одного такого «воскресшего» в день нашего посещения мы тоже повстречали.
— О, а я думала ты покойничек, — искренне удивляется Виктория, встретив одного из «постояльцев».
Это Сашка. Он сам так представился. Хотя на вид мужчине наверное лет 50.
— Работал сапожником, закрылся. Теперь бичую. Супруга выгнала из дома. Своих детей нет. Имущество совместное есть, но не буду же я у женщины забирать. Родителей, родственников у меня нет, — рассказывает Сашка. — Меня весь Бензострой знает.
Бичует Сашка уже около месяца. Вещи его в относительно нормальном состоянии. Одет, обут прилично.
На вопрос, почему не устроится на другую работу и не снимет жильё, отвечает, что всему виной алкоголь. Обещает, что возьмёт себя в руки. Но не сегодня, не сейчас. Пока не получается.
— 15 лет не курил, 10 лет не пил. Купил машину в позапрошлом году. Попал в аварию, поломался весь. Запил. Вот уже год пью… с перерывами, конечно… сила воли у меня есть, — говорит Сашка.
В ночлежке он действительно редкий гость. Наверное, поэтому здесь его и потеряли. А он вот он – «воскрес».
Евгения Кочевая